Дорогая Анна! Я пишу тебе это письмо из Лемори
Где два года назад мы проводили свой первый и единственный отпуск.
До Штеттина я доехал на поезде, потом автостопом, даже по шпалам шел
А остаток пути я проделал на барже.
Так же как мы с тобой тогда.
Сейчас я сижу на берегу моря, и спрашиваю себя: зачем я это сделал?
Тогда я был так непостижимо счастлив, что у меня в душе словно бабочки летали.
И я никогда не думал, что с нами такое случится.
Я думаю только о тебе и обо всех мечтах, которые у меня были,
И которые теперь не осуществятся, потому что я был таким кретином.
Я понимаю, что поступил также как и ты.
Почему и кто что сделал с чувствами или без, в конце концов, не важно.
Я знаю ,что причинил тебе боль, и мне от этого безумно грустно.
Ты спросила: прощу ли я тебя?
И я ответил, что это не так просто.
Это очень просто, если проглотить свою дурацкую мужскую гордость.Что я сейчас и делаю.
И у меня не остается никакой злости, только бесконечная грусть и пустота.
Анна, я уже не знаю, что мне делать.
Мне так тебя не хватает.
Мне не хватает твоего запаха, твоей кожи,
Твоего смеха, твоих опухших глаз, когда ты утром просыпаешься.
Мне бы так хотелось иметь от тебя маленькую Анну.
А еще лучше пятерых.
Я знаю, что часто был не внимателен, но не потому, что я тебя не любил,
А просто потому что я идиотски верил, что мы так или иначе будет вместе.
Анна, я не хочу быть высаженным на льдине,
Я хочу достойно состариться, хочу кормить уток, именно с тобой.
Если у нас не будет детей, кто будет натирать мне спину камфорным спиртом
если я буду лежащим?
Я знаю, что я ушел, но я так хочу вернуться. Я не могу без тебя, Анна.
p/s если ты меня примешь, то можешь отращивать волосы на ногах и на подмышках, и столько, сколько хочешь. Анна, я хочу вернуться домой...
Я боюсь потерять это светлое чудо,
что в глазах твоих влажных застыло в молчанье,
я боюсь этой ночи, в которой не буду
прикасаться лицом к твоей розе дыханья.
Я боюсь, что ветвей моих мертвая груда
устилать этот берег таинственный станет;
я носить не хочу за собою повсюду
те плоды, где укроются черви страданья.
Если клад мой заветный взяла ты с собою,
если ты моя боль, что пощады не просит,
если даже совсем ничего я не стою, -
пусть последний мой колос утрата не скосит
и пусть будет поток твой усыпан листвою,
что роняет моя уходящая осень.
Лужи исчезают, если солнце светит,
Птицы улетают, холод ощутив.
Может это кто-то вовсе не заметит,
Мы заметим, знаю, радость приютив.
Листья опадают – так деревьям легче,
И трава желтеет, чем короче день.
Все обиды кажутся намного резче,
Обижают многие, кому не лень.
А людей хороших с каждым годом меньше,
Хоть жара, хоть холод, трудно их найти.
Замерзают лужи, и теплеет реже,
Знаю, ты поможешь мне огонь найти.
Мы растопим ссоры, разобьем обиды,
И посадим ели прямо у крыльца,
Черные моменты будут в хлам разбиты,
Ведь недаром носим добрые сердца.
Дьявол может плакать от зависти:
Я тебя никому не отдам.
Всё, что мне в этом мире нравится,
Хочешь, брошу к твоим ногам?
Всё, что мной не тебе обещано,
Позабыто ко всем чертям.
Коль сама не уйдёшь, моя женщина,
Я тебя никому не отдам.
Я на вечер побуду искренним
И скажу безо всяких драм:
Без тебя мне как-то... немыслимо.
Я тебя никому не отдам.
Лента событий
